– Юлия Озеровская – тебе такое имя что-нибудь говорит? – спросил Данил.

– Конечно. Костерин и про нее рассказывал. Я думаю так – Скаличев ее возьмет, когда она прилетит. Она собиралась прилететь… Все можно сделать чисто. Как ни крути, вынос статуэток из музея даже не нужно п о д в о д и ть под кражу – это и есть классическая кража. Отмазок у нее здесь нет. Можно предложить сделку, на одной чаше весов – свобода и, возможно, какая-то крохотная доля, на другой… И в тайгу пойдет братишка Скаличева. Никакой мокрухи…

– Если не считать, что тебя загоняют в Чечню, – хмыкнул Данил.

– Не верится мне, что он там подсунет киллера…

– А какая, собственно, разница? – спросил Данил. – У тебя на сколько командировка?

– «В связи с требованиями оперативной обстановки». Наши говорят, как минимум на месяц.

– Вот видишь, – сказал Данил. – Вернешься через месяц – а он уже строит кирпичную дачку на законные проценты. И никому ты ничего не докажешь, хоть лоб себе разбей.

– Сам знаю, – угрюмо отозвался Клебанов.

– Кто наезжал на Бурлаченко, как по-твоему?

– Только не Скаличев. Ему это совершенно ни к чему, он хочет Юлию. Судя по исполнению, Бес.

– Ты сам-то в клад веришь?

– Пожалуй, – подумав, кивнул Клебанов. – Очень уж много народу положили…

– А чей это клад, как думаешь?

– Не знаю, – пожал плечами опер. – То ли Колчака, то ли Иваницкого, наверное… Да какая разница?

«И я не знаю», – согласился с ним Данил и сказал:

– Тоже верно… Значит, что мы имеем? Бортко против него не попрет? Нет, конечно… Пока нет мокрухи. Скаличев знает о кладе, я тоже, Бес, судя по всему, краем уха что-то прослышал… – Данил помолчал. – И вот тут мы, старина, возвращаемся в исходную точку. К Иксу. Икс тоже знает про клад. Он каким-то боком повязан и с государственными структурами, и с Бесом, и уж он-то мокрухи не боится, ты сам его работу на вокзале видел… У тебя на его счет есть соображения?