– Нет, спасибо.

– Честно, без всякой отработки. На кой ты мне сдался, у меня полковники есть…

– Я сказал, не нуждаюсь.

– Бортко тебя, выходит, сдал, – задумчиво произнес Данил. – Он, конечно, мужик хороший, но беда его в том, что он – н а ч а л ь н и к. А любой начальник вынужден быть дипломатом, учитывать кучу тонкостей да помнить о куче ниточек, связывающих его с другими начальниками. Это не коррупция и не разорение рядов, это жизнь на грешной земле… А я ведь тебе пошел навстречу тогда – с Есаулом. Хоть и не обязан был. И когда речь зашла об Есауле, ты все-таки хоть капельку служебных тайн, да выдал…

– Что тебе нужно?

– На кого вы поставили засаду в киоске с гордым названием «Кинг-Конг». Это раз. Все, что тебе известно об убийствах Ивлева, его непутевой супруги и щелкопера Костерина. Это два. Кто среди ваших шишек влез в наезды на «Интеркрайт» и историю с кладом. Это три. Все.

– А зачем?

– А затем, что я терпеть не могу, когда всякая сволочь ползет в огород, который я подрядился стеречь, – сказал Данил. – И я им устрою панихиду с танками…

– Вот то-то и оно. Не ты им должен устраивать панихиду, а я…

– Ну так устраивай, – развел Данил руками. – Бардзо проше! Я тебе мешал?

Клебанов медленно надул щеки, шумно выдохнул. Покосился на бутылку, и Данил наполнил по новой.

– Я им должен устраивать панихиду… – повторил Клебанов. – Лично к тебе у меня злобы нет, но вот ваши шараги…

– А это наш министр себе в башку девять граммов загнал или ваш? – вкрадчиво спросил Данил. – Шараги, говоришь? Между прочим, наркотой мы не торгуем. Пенсионеров ради квартир не душим. И пятиклассниц в эскорт не загоняем.

– А все остальное?